-10

7 эпичных армейских баек

Теги: ржачные армейские байки юмор истории из жизни

"Не следует стыдливо натягивать юбчонку на колени, товарищ капитан 1-го ранга, когда вы пришли за помощью к венерологу. Рассказывайте, как вы умудрились из такого хорошего и нужного дела как прием шефской делегации, устроить пьяную оргию с поезд-ками на командирском катере по зимнему заливу с профилактическим гранатометанием? @ из нетленных высказываний контр-адмирала Радзевского
7 эпичных армейских баек
Куба – любовь моя 

Стою в очереди в академической столовой. Передо мной два кубинца. Разговаривают довольно громко, причем по – русски: 
– Вот ты, все – таки, русский язык еще плохо знаешь! 
– Это почему? 
– Ну вот, скажи, как по – русски одним словом называется веселая компания, собравшаяся для совместного употребления спиртных напитков? 
Второй кубинец задумался, напрягся и я. Предмет я, вроде бы, знаю, описывать его могу долго и вдохновенно, но чтобы вот так, одним словом... 
Не дождавшись ответа, первый кубинец громко и торжественно, с ударением на последнем «и» произнес: 
– Пиз#обрати'я! 
Офицер, стоявший впереди, уронил поднос. 


Авиация 
Пиф - паф 

Старший лейтенант Антощенко совершил глупость. Глупость была большой и непоправимой. Окончив институт инженеров гражданской авиации, тогда еще просто Антощенко угодил на 2 года в армию. 
'Пиджаку' Антощенко армия, на удивление, понравилась и он написал рапорт с просьбой оставить его в кадрах. 'Кадры' страшно удивились, но виду не подали и рапорт удовлетворили. На дворе был 1982 г., поэтому служить теперь уже лейтенанту Антощенко предстояло еще 23 года... 
Примерно через полгода, как писал классик, розы на щеках юного старлея увяли и превратились в лилии. Ему мучительно захотелось на гражданку, но... не тут - то было! Рапорта с просьбой об увольнении возвращались обратно с разнообразными витиеватыми резолюциями, смысл которых можно было коротко передать фразой: 'Хрен тебе!'. Антощенко с унылой периодичностью таскали на разные парткомиссии, где мордастые политрабочие вдохновенно затирали ему про 'почетную обязанность'... 
Тогда Антощенко запил. Командир части сделал ответный ход, отправив неумелого алкоголика в наркологическое отделение военного госпиталя. Вернулся он оттуда совсем уж уродом, так как начисто потерял способность к употреблению спиртных напитков любой степени тяжести. 
Не сработала также попытка уволиться по здоровью, уйти в монахи и многократно злостно нарушить воинскую дисциплину. 
И тогда у Антощенко под фуражкой что - то щелкнуло. При встрече с сослуживцами он, не здороваясь, стал вытаскивать из воображаемой кобуры воображаемый пистолет, спускал предохранитель, наводил ствол на обалдевшего коллегу и произносил: 'Пиф-паф'. После чего убирал оружие и, не попрощавшись, уходил. На лице его поселилась тихая улыбка, а глаза смотрели, в основном, в глубины собственного 'Я'. 
После виртуального отстрела большей части офицеров, включая командира полка, народ стал задумываться: а ну как дураку в руки попадется что - нибудь более осязаемое... 
В конце концов, командир вызвал к себе начальника штаба и, пряча глаза, сказал: 
- Ты, это, придурка этого, Антощенко, в наряды не планируй, в караул тоже... А то перестреляет полштаба и ему за это ничего не будет, потому что псих же явный! 
Уже у дверей командир добавил: 
- И на полеты, на полеты тоже не ставь - от греха! Чтоб ноги его, б#я, Ворошиловского стрелка, там не было! 
Для Антощенко началась фантастическая жизнь. Все офицеры, уподобляясь волна - частицам, метались по аэродрому, взлетали и садились самолеты, выпускались боевые листки и только он оказался выброшенным на берег бурного военно -воздушного потока. О его существовании напоминали только неизменные 'пиф-паф', которые раздавались то из курилки, то из столовой. За зарплатой он, правда, аккуратно приходил, не забывая при этом 'пристрелить' начфина. 
Через два месяца стрелка вызвал к себе командир части. 
- Х#й с вами, товарищ старший лейтенант, - миролюбиво начал беседу полковник, - командующий удовлетворил ваш рапорт об увольнении. 
В глазах Антощенко метнулось пламя. Внезапно в правой руке у него возник воображаемый пистолет. Натренированным движением теперь уже просто Антощенко вложил пистолет в кобуру и доложил: 
- Товарищ полковник, старший лейтенант Антощенко стрельбу окончил! 


Авиация 
На смену крестьянской лошадке 

Понедельник. 8.30 утра. Совещание у начальника гарнизона. Командиры и начальники всех степеней с мучительно искаженными лицами рассаживаются в классе. Никто не курит. После массированного употребления изделия 'Шпага' (технический спирт с дистиллированной водой) ощущение такое, что находишься в антимире. Звуки до органов слуха доходят с громадной задержкой, при слове 'вода' начинается спазм всех частей организма, которые еще способны сокращаться. Речь хриплая, невнятная, с каким-то странным шипением и присвистыванием. Так, помнится, говорила голова профессора Доуэля... 
Среди офицеров обнаруживается какой-то неопознанный мужичок. Мужичок чувствует себя явно не в своей тарелке, от чего неприятно суетится. Попытка вспомнить, откуда это чмо взялось, вызывает очередной приступ дурноты. 
Наконец, появляется мрачный комдив. Начальник штаба командует: 
- Товарищи офицеры! 
Все встают, мужичок вскакивает первым. 
- Товарищи офицеры! Прежде чем начать служебное совещание, нужно решить один вопрос. К нам прибыл представитель местных органов власти (мужичок опять нервно вскакивает) с просьбой. Зима в этом году снежная и гражданские не справляются с расчисткой дорог. Просят аэродромный снегоочиститель. Командир базы! Можем помочь? 
Встает комбат: 
- Э... кх... гм... можем, чего ж не дать, только пусть они осторожно там... все-таки аэродромный... 
Мужичок: 
- Да вы не волнуйтесь, товарищ, не сломаем, громадное вам спасибо!!! - и с облегчением вылетает за дверь... 
*** 
Понедельник. 8.30 утра уже следующей недели. Совещание у начальника гарнизона. Командиры и начальники всех степеней с мучительно искаженными лицами рассаживаются в классе. Среди офицеров обнаруживается другой неопознанный мужичок. Начинается совещание. 
Комдив: 
- Товарищи офицеры! Прежде чем начать служебное совещание, нужно решить один вопрос. К нам прибыл представитель местных органов власти (мужичок нервно вскакивает) с просьбой. Зима в этом году снежная и гражданские не справляются с обрывом телефонных проводов на столбах вдоль дорог. Просят связистов в помощь. 
Вскакивает комбат: 
- Б#я, то есть, товарищ полковник, ну я же говорил им - осторожнее!!! , он же аэродромный, он снег швыряет на 20 метров, а они, уроды, - 'не сломаем, не сломаем'... 

*
В кампанию по искоренению пьянства и алкоголизма имени товарища Егора Кузьмича Лигачева партийно-политический аппарат Вооруженных Сил включился с такой страстью, что казалось, - до полной и окончательной победы над Зеленым Змием остался один маленький шаг... 
На очередное заседание партбюро наш секретарь явился с похоронным видом. Публике была предъявлена директива Главпура, из которой явствовало, что армию осчастливили Всесоюзным обществом трезвости. Нам предлагалось влиться. Однако, классовое чутье подсказало политрабочим, что желающих будет все-таки не так много, как хотелось Егору Кузьмичу. Проблему решили просто, но изящно - каждой военной организации довели контрольную цифру трезвенников. От нашей кафедры требовалось выделить двоих. 
Стали думать, кого отдать на заклание. Первая кандидатура определилась сама собой, собственно, парторг и не пытался отказаться. Как комиссару, ему предстояло первому лечь на амбразуру трезвости. 
А вот кто второй? Добровольно выставлять себя на всеобщее посмешище не хотелось никому. 
- Может быть, Вы, Мстислав Владимирович? - с робкой надеждой спросил парторг у самого пожилого члена бюро. 
Маститый профессор, доктор и лауреат возмущенно заявил в ответ, что, во-первых, он давно уже перешел на коньяк, что пьянством считаться никак не может, а, во-вторых, переход к трезвому образу жизни может оказаться губительным для такого пожилого человека, как он. Характерный цвет лица ученого начисто исключал возможность дискуссии. 
- Тогда давайте уговорим Стаканыча! 
Стаканычем у нас звали пожилого завлаба, который, находясь на майорской должности, поставил своеобразный рекорд: трижды начальник подписывал на него представление на майора и трижды Стаканыч на радостях напивался до потери документов. В третий раз наш интеллигентнейший начальник кафедры, неумело матерясь, лично порвал представление и заявил, что теперь Стаканычу до майора дальше, чем до Китая на четвереньках. 
После этого завлаб запил с горя. 
Парламентерами к Стаканычу отрядили парторга и профессора. 
Стаканыч копался в каком-то лабораторном макете. Правой трясущейся рукой он держал паяльник, а левой - пинцет, причем пинцетом придерживал не деталь, а жало паяльника. Левая рука у него тоже тряслась, но в противофазе с правой, поэтому паяльник выписывал в пространстве странные петли, напоминающие фигуры Лиссажу: 
- Валентин Иванович, - серьезно начал парторг, подсаживаясь к завлабу, - надо поговорить. 
Стаканыч тут же скорчил покаянную рожу, напряженно пытаясь вспомнить, на чем он погорел в этот раз. 
- А что такое, товарищ подполковник? 
- Мы предлагаем вступить тебе во Всесоюзное общество трезвости! - сходу бухнул парторг. 
Удивительное предложение ввергло Стаканыча в ступор. Он тяжко задумался, причем жало забытого паяльника танцевало перед парторговым носом. Присутствующие терпеливо ждали. Наконец, Стаканыч изловчился положить паяльник на подставку, и неожиданно севшим голосом спросил: 
- А на х#я? 
Парторг задумался. В директиве Главпура ответа на этот простой вопрос не содержалось. 
- Ну, как же, голубчик, ну как же, - вмешался профессор, - вот подумайте сами, вступите вы в общество трезвости, заплатите взносы, получите членский билет и значок: 
- Ну? 
- А по ним в магазине водка без очереди! 


Армия 
Как же так? 

Рассказал шеф. 
Несколько лет ему пришлось служить в Марах (Туркменская ССР). Место дикое, климат сумасшедший, даже спиться невозможно, потому что жарко. И вот со скуки офицеры решили заняться каратэ. Нашли в городе тренера из местных, по очереди возили его в гарнизон на тренировки и обратно на своих машинах. И вот, как - то раз выпало отвозить тренера в город шефу. 
Ну, он тренеру и говорит: 
- Давай ко мне зайдем, отдохнем немного, чаю попьем, а потом я тебя отвезу. 
- Нельзя, - отвечает тренер, - после тренировки 3 часа воду пить нельзя, а то сердце посадишь... 
Я, конечно, промолчал, - рассказывал шеф, - все - таки уважаемый человек, сэнсей, а сам подумал: эх, бескультурье наше, мы - то каждый раз после тренировки спирт пьем... 



*
Был у нас в гарнизоне один политработник, нехарактерно повернутый на технике. Его проблема состояла в том, что по окончании училища ему в диплом вписали специальность "Штурман – инженер". Мы, правда, пытались ему тактично объяснить, что – в данном случае не тире, а минус, т.е., на самом деле, он "штурман – минус – инженер", но ничего не помогало... Доставал он нас своими идеями страшно, но, исцеление пришло, откуда не ждали. 
Однажды серые замполитовы будни озарила идея: он решил сделать на даче душ! Приступив к реализации, Кулибин – недоучка начал клянчить у нас топливный насос. Мы вяло отбивались, мол, питание нестандартное, ресурс маленький, воздух не прокачивает и т.п. Ничего не помогло, ну и чтобы отвязаться, впарили мы ему перекачивающий насос, кажется, с Ту–22. Замполит с радостным урчанием унес в когтях добычу и через неделю доложил, что все готово, поляна накрыта, а нас он приглашает на пуск, т.е. мы, инженеры, должны были восхититься техническим гением. Пошли. 
Насос был установлен на деревянном поплавке в колодце, на чердаке стояла бочка, к которой тянулся шланг. Гениальное всегда просто. 
Замполит отправился в дом и включил питание. Насос в колодце послушно завыл. 
Хозяин, не торопясь, вышел из дома и заглянул в колодец. На дне его ждал приятный сюрприз: насос с бомбардировщика, перекачивающий за минуты тонны керосина, в основном покончил с водой и вплотную занялся илом на дне. Тогда замполит кинулся в дом, чтобы выключить питание. 
В доме его встретил веселый дождик с потолка из переполненной бочки. 
Тут акустический удар нанесла замполитова жена и мы бежали с поля боя. 
После описанного случая жизненный цикл замполита вошел в норму, т.е. на аэродроме его больше никто никогда не видел. 

Армия 
На кого бог пошлет 

Эту историю мне рассказал коллега, которому по роду службы часто приходилось участвовать в испытательных пусках ракет класса "земля - земля". 
Как - то раз пускали ракету, обладавшую следующей особенностью: первые несколько секунд после старта она летела строго вертикально, а затем начиналась отработка программы по тангажу, т.е. ракета разворачивалась на цель. 
В тот раз пуск прошел успешно, ракета ушла со стартового стола, красиво ушла, но... программа разворота по тангажу не включилась! 
Ракета с ревом ушла в зенит, комиссия задумчиво проводила ее глазами, и тут до самого умного дошло, что после того, как выгорит топливо, ракета вместе с боеголовкой вернется на старт! 
Не сговариваясь, члены комиссии переглянулись и, как беговые верблюды, ломанулись с дикой скоростью в разные стороны по барханам, вздымая тучи песка. 
Говорят, что после этого родилось следующее четверостишие: 
Дымилась, падая, ракета, 
А от нее бежал расчет... 
Кто хоть однажды видел это, 
Тот х#й к ракете подойдет! 

Авиация 
Дурная примета 
В 60–е годы на боевых самолетах начали устанавливать речевые информаторы (РИ). Штука это в общем – то нехитрая, представляет собой маленький магнитофон, на который заранее записаны всякие жизнеутверждающие сообщения, типа: "Внимание! Пожар в двигателе!" или "Внимание! Отказ гидросистемы!". В аварийной ситуации нужное сообщение автоматически выбирается и летчик его слышит через СПУ (самолетное переговорное устройство). Поскольку магнитофон этот записывал не на пленку, а на тонкую проволоку, качество речи было довольно своеобразным. Достаточно сказать, что мужской голос на него записывать было нельзя, т.к. низкие частоты напоминали голос из трехлитровой банки... Поэтому все сообщения записывались женским голосом. Летчики о РИ, естественно, знали, но – чисто теоретически, т.к. серьезные отказы случались редко. И вот, в одном тихом учебном полете из – за ложного срабатывания датчика (это выяснили потом) запустился РИ и выдал летчику в СПУ приятным женским голосом: "Внимание! Пожар в двигателе! Внимание! Пожар в двигателе!" 
Обалдевший от неожиданности летчик заорал: "Баба на борту!!!" и рванул рычаг катапульты. 
Наземный расчет боевого управления после такого сообщения с борта впал в тихое умоисступление и еще долго не мог понять, откуда на одноместном истребителе взялась баба, и почему летчик прекратил связь... 


Авиация 
О летающей корове и наглых духах 

Описанную ниже историю я передаю со слов моего бывшего коллеги – теперь он в запасе – от первого лица. 
Дело было в... ну, в общем, за границей, там, где мы выполняли интернациональный долг. В первый период после ввода войск очень не хватало тяжелых транспортных вертолетов, их собирали, где только можно, и отправляли к нам. Нашему полку достался МИ –6, который раньше трудился в полярной авиации. Был он ядовито – ¡оранжевого цвета, с улучшенным (!) обогревом салона и кабины и раздолбан до последней крайности. Летчики его тихо ненавидели и летать на нем считалось наказанием, вроде гауптвахты. Ми –6, машина, мягко говоря, своеобразная – один редуктор веситоколо 3 тонн, поэтому при полете создается живое ощущение, что сидишь верхом на бетономешалке, а после посадки организм еще с полчаса вибрирует, как бы по инерции... 
И вот, летели мы куда – то по делам на этом Ми –6 и он, гад, решил окончательно сломаться: на приличной высоте «обрезало» оба двигателя. Ну, летчики у нас тогда были лучшие из лучших, посадили эту летающую корову на авторотации, слава Богу, никого не убили, но машину помяли, конечно, сильно, подломили хвост и начала она потихоньку гореть. Видя такое дело и не дожидаясь, когда рванут топливные баки, народ похватал автоматы и выпрыгнул. Борттехник при этом подвернул ногу. И вот картина: бежим мы от горящего вертолета в сторону своих, впереди со страшной скоростью несется, прихрамывая, борттехник и орет: 
– Мужики, не бросайте! 
Какое там бросить, мы его догнать – то не можем... Наконец, впереди окопы. Мы, натурально, кричим, что свои, мол, не замайте! А те в ответ: 
– Да мы видим, стойте, где стоите, мы вас сейчас выведем! 
– Мы и сами можем... 
– Стойте, вам говорят, вы по минному полю бежите! 
Ну, тут я на одной ноге и застыл, как цапля, а вторую поставить страшно! Но, все же, вывели нас, обошлось... 
Дальше надо докладывать – летное происшествие! Стали думать, как быть. Доложишь все по правде – раздерут задницу по самые уши. Война войной, а техника должна быть исправна. А то, что этот пепелац на том свете уже давно с фонарями ищут – никого не волнует. Тогда командир и говорит: 
– А давайте скажем, что его "Стингером" сбили... все равно он уже сгорел. 
Так и порешили. 
И вот, идет совместное совещание. Каждый представитель от частей встает и нудно докладывает, как у них, да что, что сделали, что не сделали, какие потери... Доходит очередь до меня. Я, значит, зачитываю справку, все тихо балдеют от жары и скуки, а в конце я, как бы между прочим, говорю: 
– В квадрате таком – то потерян вертолет Ми –6, убитых и раненых нет, предположительно поражен ПЗРК "Стингер". 
Тут неожиданно просыпается артиллерист: 
– В каком, говоришь, квадрате? 
– В таком – то. 
– Обнаглели духи! 
Снимает трубку полевого телефона и: 
– Дивизион, квадрат такой – то, залп! 
Тут все привычно зажали уши, потому что поверх нашего домика аккурат по останкам несчастного Ми –6 начали работать "Грады", ну, и сделали с ним то, что Содом не делал с Гоморрой, мы потом специально ходили смотреть...






Имя:*
Комментарий:
b
i
u
s
|
left
center
right
|
emo
img
color
|
hide
quote
translit
youtube

 
 
 
Мы первый развлекательный портал который платит за новости. Для поддержания портала и пользователей, отключите пожалуйста Adblock.
X